Яна Полухина
Тюмень, ТГУ
Авторские окказионализмы как элемент языковой игры
(в цикле рассказов Евгения Лукина "Портрет кудесника в юности. Баклужинские истории")
Исследуя индивидуально-авторское словотворчество, современные лингвисты обращаются, как правило, к поэзии и прозе сугубо классической, но не обращают пристального внимания на прозу фантастическую. Тем не менее фантастическая литература - это большой неисследованный пласт новообразований, которые не вошли в узус, но часто активно используются другими авторами-фантастами, сценаристами художественных фильмов, создателями и потребителями компьютерных и ролевых игр и другими носителями языка. Особого внимания в этой связи заслуживает проза известного отечественного иронического фантаста Евгения Лукина, самобытный стиль которого насыщен различными элементами языковой игры. В сборнике рассказов "Портрет кудесника в юности" Е.Лукин создает вымышленный мир, очень похожий на наш, но пронизанный бытовым колдовством и оккультизмом. Коммуникативная задача автора здесь, с одной стороны, максимально реалистично описать несуществующую действительность и ввести с этой целью блок лексики, обслуживающий оккультно-колдовскую сферу деятельности персонажей; с другой - создать комический эффект.
В "Баклужинских историях" Е.Лукина наблюдается включение в языковую игру большого количества лексических и семантических окказионализмов, а также окказиональных сочетаний слов. Большая часть лексических новообразований создана по существующим в языке моделям, как продуктивным (исчезающе-тонкий, улыбалка, омфалоскоп, лжебарабашка), так и малопродуктивным и непродуктивным (мыслеворот, звездомол, оренбургер, подколдовок). Тем не менее семантика индивидуально-авторских слов более многопланова, чем может показаться при толковании словообразовательных значений составляющих их элементов, само сочетание которых подчас оказывается окказиональным и весьма ёмким.
Большое количество авторских номинаций создается путем чистого сложения: шайтан-трава, склероз-трава, нечай-трава, щелбан-трава, слепынь-трава, раздолбай-трава, план-трава. Разрабатывая одну модель, Лукин отклоняется от единства мотивирующего - в его качестве выступают как существительные (некоторые из которых уже имеют яркую экспрессивную окраску), так и императивные основы (в окказионализме раздолбай-трава вообще невозможно однозначно определить часть речи производящего). Для полного декодирования план-травы адресату необходимо знание современного наркоманского жаргона (план - вид наркотика, производного марихуаны): "Ещё об Эгрегоре Жругровиче поговаривали, что в молодости он занимался поставками план травы, но вовремя сообразил бросить это опасное дело и переключиться на фармацевтику" (Понарошку).
Неудачливый турист, отправившийся в астрал, "номинирован" аффиксальным новообразованием астральщик-самоучка с яркой иронично-пренебрежительной окраской. В узусе же по подобной модели создаются названия лиц, чья деятельность связана с тем, что названо мотивирующим словом, в качестве которого выступает название конкретного предмета (ср. часовщик, аккумуляторщик).
Иронично-оценочными оказываются и сложные существительные звездомол и суеплёт, наполненные окказиональной семантикой одного из производящих компонентов. Невозможно молоть звезды, даже в Баклужино, - этот факт, а также созвучие с разговорным "балабол" заставляют взглянуть иначе на семантику данного новообразования. Компонент "суе" тоже обыгрывается неоднозначно: суета или суеверия, которыми пронизан весь авторский мир?
Не окказиональные по структуре сложения насмешливо-страдальческий, испепеляюще-изумленный, изумленно-угрожающий превращаются в оксюмороноподобные эпитеты; суффиксальные прилагательные бегемотистый, клювастый являют собой сконцентрированные в одной лексеме сравнения; а в аббревиатуре "Оккульттовары" обыгрывается типичное советское название магазина "Культтовары".
При создании некоторых окказионализмов автором нарушается такое структурное условие, как соответствие лексико-грамматической принадлежности производящей основы.
Например, существительные с суффиксом -ан в узусе являются отсубстанитивными либо отадъективными. Для окказионализма колупан (углубление на полировке, появившееся в результате отколупывания) мотивирующим является глагол. В модели с суффиксом -ень - склизень (представитель астральной фауны, живущий в лужах) в качестве производящего выступает адъектив (а не субстантив), глагольное производящее модели с префиксом за- и суффиксом -и- также меняется на субстантив: задишканили (от устар. дишкант).
Активно используются Е.Лукиным окказиональные способы словообразования - контаминация (астралитет, клептокинез, воряги), наложение (порнограффити), десегментация (ататуй - название зелья, в котором намешаны всевозможные ингредиенты, восходит к разговорному названию супа "трататуй", который готовится из сподручных компонентов); субституция - расстекленение, при этом приставка меняется на антонимичную.
Подобные новообразования включаются в авторские каламбуры: "Поэтому не надо подтрунивать над фанатами тонких миров, не стоит дразнить их астралопитеками и менталозаврами, как это иногда случается" (Понарошку). Раскрывая сущность контаминации данных слов, поставленных автором в один ряд, читатель дешифрует игру между астральным и ментальным и конкретными биологическими терминами австралопитек и динозавр. Или другой случай: "Поднялся, кряхтя, и двинулся к стеллажу, где выстроились напоказ всевозможные "Рафли", "Аристотелевы врата", "Астроумие", "Острология", Блаватская, Парацельс и прочая эзотерика" (Духоборец). Здесь помимо контаминации обыгрывается смена начальных букв рядом стоящих слов, что создает дополнительную иронию.
Интересный случай представляет новообразование туттут: "Он не глядя ткнул пальцем в угол, где валялся изрядно пропылившийся туттут - местная разновидность тамтама, только чуть поглуше". (Наперекор стихиям) Новообразование создается по аналогии с узуальным экзотизмом тамтам. При этом заимствованное слово переосмысливается и переразлагается, поскольку его фонетический облик совпадает с дважды повторенным местоимением там. Далее указательное местоимение подменяется антонимичным, сохраняя прежний порядок слов и создавая новое слово с близкой семантикой. Таким образом в игру включается как словообразовательная структура, так и семантико-грамматическая, попутно обыгрывается происхождение слова-образца и окказионализма - заимствованное и исконное. Данный окказионализм оказывается воспроизводимым - автор включает его в другой прием языковой игры - перифраз разговорного фразеологического сочетания "по барабану": - Мы то стараемся, чтоб пользы было побольше, вреда - поменьше… А вам это - по туттуту! (Произведение искусства)
Наивысшей степенью окказиональности обладают новообразования, созданные при помощи формантов, не зафиксированных системой языка (лунаврики, сфеодализдили, скриминализдили, недохворостили); окказионализмы неоднозначной словообразовательной структуры (запутляканность, ругны, ругнический).
Новые словообразовательные форманты фиксируем у Е.Лукина при отсубстантивной суффиксации (лун-аврик(и)) и при отсубстантивной префиксации в сочетании с суффиксацией (с-феодал-изди(л-и), с-криминал- изди(л-и)). В двух последних случаях можно говорить о словообразовании по аналогии к расхожему разговорному окказионализму "скоммуниздили". В новообразовании недохворостили (помимо того, что в узусе по данной модели глаголы не создаются и здесь чувствуется влияние аналогии с "недобили") наблюдаем расхождение формальной (от хворост) и семантической (от хворостина) мотивации: Недохворостили, видать, отпрыска Пелеевы. (Идеалище поганое)
При создании окказионализма запутляканность (запутанность, неразборчивость) от устаревшего глагола путлякать пропущены несколько звеньев словообразовательной цепочки, и восстановить их однозначно невозможно: запутляканность - /запутляканный// путляканность/ - /запутлякать// путляканный/ - путлякать. Все это делает слово и контекст, в который оно включено, максимально экспрессивным.
Двойная мотивация умышленно используется автором для создания слов ругны (простонародное волшебство) и ругнический (созданный посредством "ругн"). С одной стороны, оба слова восходят к глаголу ругать, а с другой - создающей максимальный комический эффект - к иноязычному руны: "…ругны у нас немчура слямзила. Все ругнические письмена до последней буквицы… Воряги, - пояснил он словно бы извиняясь. - Что с них спросишь!" (Шамбала непутевая) Таким образом в тексте возникает окказиональная этимология слов (в том числе и слова воряги).
Так, окказиональное словотворчество, наряду с другими приемами языковой игры, является яркой чертой индивидуального стиля Е.Лукина. Лексические новообразования не только создают яркие экспрессивные номинации, но и используются для создания стилистических фигур и каламбурных сочетаний.
Литература
- Бабенко Н.Г. Окказиональное в художественном тексте. Структурно-семантический анализ: Уч.пособ. - Калининград, 1997.
- Гридина Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество. - Екатеринбург, 1996.
- Лукин Е. Портрет кудесника в юности. Баклужинские истории. - М., 2002.
- Николина Н.А. Новые тенденции в современном русском словотворчестве// Русский язык сегодня. Вып.2. - М., 2003.
- Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. - М.,1999.
